Это не просто детский фильм, это самый настоящий шедевр. Шедевр советского кинематографа до которого современному капиталистическому российскому кинематографу - как до Луны пешком. Шедевр режиссерский. Шедевр исполнительский. Шедевр музыкальный... Можно много говорить комплиментов и дифирамбов этому фильму. Тот, у кого есть сердце, оценит этот фильм максимально - аплодисментами, комплиментами и... любовью на всю жизнь. Благодарю сердечно всех создателей этого фильма!
Александр Казакевич,
белорусский писатель, автор проекта и редактор "Однако, жизнь!"
№12 Lans652
А ведь так все и было - детские площадки, детские представления, мороженное, икарус-гармошка, глобусы на уроке географии... И очень много детей во дворах... И советское детство - наверное самое лучшее в мире. Ничего нет вымышленного в этом фильме.
Я хотела добавить по поводу дворов. В 5 микрорайоне города Фрунзе ничего особенного не было, металлические трубы для белья и выбивания ковров. Этот двор построила съёмочная группа. Качели, карусели. За пару месяцев после окончания съёмки местные хулиганы её благополучно доломали. Остались одни железные остовы. Пишет вам Айгуль Видугирис, дочь режиссёра фильма.
№8 Baatyrkan
Здравствуйте уважаемые создатели и посетители сайта. Я бы хотел узнать что за музыка использовалась в фильме. Очень хочется послушать, буду очень благодарен если кто-то даст название етои мелодии.
Музыка Шандора Каллоша, написанная к этому фильму.
№15 Вабищевич Сергей
Современным детям этого не понять . Мороженое привозили на мотороллере ....
И сразу такая очередь и при этом раньше чаще можно было увидеть на улице людей поедающих мороженое, сейчас же мороженое везде продается, а людей которые его поедают, совсем не видно
№15 Вабищевич Сергей
Фильм добрейший . Время такое было . Современным детям этого не понять .
По доброму отталкивают маленькую девочку в конец очереди
Фильм добрейший . Время такое было . Современным детям этого не понять . Мороженое привозили на мотороллере .... А музыка какая ! Режиссёр с литовской фамилией живущий в Киргизии снял великолепный детский фильм . Да , это было в СССР.
Впервые посмотрел этот фильм, когда ещё школу не ходил и тогда фильм очень понравился, второй и последний раз посмотрел его в начале 90-х годов, полное разочарование
PS Жалко бабушку, пришлось ей два чемодана назад переть
А ведь так все и было - детские площадки, детские представления, мороженное, икарус-гармошка, глобусы на уроке географии... И очень много детей во дворах... И советское детство - наверное самое лучшее в мире. Ничего нет вымышленного в этом фильме.
И еще небольшая автобиографическая заметка от Бермет Маликовой.
Мне иногда снятся сны, действие которых происходит в моем родном доме. Каждый человек энергетически привязан к месту, где он родился и вырос. Для кого–то это может быть маленький домик в селе с покосившимся забором, садом, полным аромата цветущего абрикоса, и запахом дыма из трубы самовара. А для меня моя малая родина — старый сталинский дом на бульваре Эркиндик со счастливым числом “семь”.
У этого строения своя история, неповторимая аура. Вкупе с другими оставшимися домами оно придает особый колорит всему району, называемому Дзержинкой.
Мой дед Кубанычбек Маликов с бабушкой Анисой Алиевой и четырьмя детьми вселился в этот дом в 1947 году. В соседнем подъезде много лет прожил со своей семьей классик кыргызской музыки Абдылас Малдыбаев. Из этого двора в последний путь провожали великую балерину Бюбюсару Бейшеналиеву.
Эти стены пережили многие дни рождения, свадьбы и похороны. В их незримом хронометре хранится память о самых разных судьбах, счастливых и печальных.
Где бы я ни жила после 30 лет, проведенных на Дзержинке, все равно туда тянет как магнитом. Благо родители до сих пор обитают там. А мои двое сыновей почти каждую неделю наведываются к ним, чтобы порезвиться, а заодно отведать бабушкиных деликатесов.
Я еще помню то время, когда вдоль аллеи высились ряды тополей. Маленькой девочкой я любила смотреть в окно и слушать шелест их листьев в ветреную погоду или созерцать багровый закат. Иногда летом мне позволяли спать на открытом балконе, где можно было смотреть на звезды и луну, загадывая сокровенное желание.
Мир вокруг дома казался полным зелени, вокруг росло много кустов сирени, весной цвели одуванчики. А трава перед фасадом была такая высокая, что ее можно было косить.
Соседи с первого этажа затеняли свой балкон диким виноградом, и когда я додумалась опустить веревочки сверху, то полдома покрылось зарослями, придавая нашей обители особую прелесть. Во дворе когда–то стояла беседка и имелась песочница для малышей. Но наступление автомобилистов сделало свое дело: часть дворовой территории отошла под гаражи.
Конечно, жизнь не стоит на месте, старое уступает место новому, появляются новые жильцы, которые даже стараются улучшить место обитания: сажают декоративные кусты, сеют газонную траву, пытаются облагородить лоджии.
Но есть люди, смотрящие на этот дом только как на недвижимость: кто–то скупает, перепродает или сдает в аренду квартиры. Таким дельцам не до сантиментов, они все оценивают стоимостью квадратных метров.
Когда я увидела, что произошло с соседним домом напротив — Эркиндик, 9, то, конечно, не могла спать спокойно. Неужели, подумала, такая же участь ждет и мое родовое гнездо, с которым связана чуть ли не вся жизнь?
Мой отец, Бакай Маликов, меня успокоил. Хотя строительная фирма, начавшая возведение нового дома на месте разрушенного “соседа”, имеет здесь офис и скупила три квартиры, разговора о сносе этой “сталинки” вроде не было. Жильцы, недавно прибывшие в этот двор, успели сделать евроремонт в своих апартаментах, и, конечно, их устраивает житье в тихом комфортном центре с видом на бульвар. А старожилы, в основном пенсионеры, не хотят расставаться со своим жилищем. Ведь на деньги, которые могут им предложить, равноценное жилье уже не купишь. А тут и особое место на столичной карте, и память, и чувства.
Папа говорит, что в таком добротном доме, как наш, можно при должном уходе прожить еще не один десяток лет.
Статья "Очкарику" - 40 лет!". Интервью с Бермет Маликовой, 2012 г.
Многие из нас помнят старый, еще черно-белый фильм "Очкарик". Сколько в нем детской непосредственности и искренности, смеха и света, светлой радости и грусти! Художественная короткометражка, автором сценария и режиссером-постановщиком которого является народный артист КР Альгимантас Видугирис, был запущен в производство в 1972 году. С тех пор лента отмечена множеством наград и, по данным Википедии, собрала наибольшее число зрителей и закуплена 43 странами.
В нынешнем году исполнилось 40 лет фильму о неловком и рассеянном мальчишке в смешных очках Кубанычбеке и его маленькой подружке Бермет. По случаю круглой даты ИА "24.kg" решило не только поздравить с юбилеем одну из исполнительниц главной роли, ныне известного журналиста, Бермет Маликову, но и вместе с ней окунуться в приятное прошлое.
- В каком возрасте и как вы попали на съемки фильма "Очкарик"? Это была первая роль?
- Мне было 8 лет, я заканчивала первый класс. На перемене в коридоре СШ №6 я и увидела большого бородатого мужчину, который ходил туда-сюда и как-то странно и очень внимательно разглядывал детей. Я обратила внимание, что незнакомый дядька уж очень подозрительно смотрит. Потом меня вызвали с урока в актовый зал. Там было еще несколько детей и незнакомых людей. Честно говоря, я была довольно робкой. Меня завлекли расспросами, люблю ли петь, танцевать или читать стихи. Деталей не помню. Но еще один бородатый мужчина, как потом выяснилось, оператор-постановщик Константин Орозалиев, начал меня пугать крокодилом, который появится и съест. Такого поворота я не ожидала. Подняла крик, заплакала. Оказывается, именно так, как требовалось. Мне сказали, мол, детка, не бойся, мы тебя в кино будем снимать. А я им в ответ: "Не хочу сниматься в кино, отпустите домой, к маме...".
Меня отпустили, но через некоторое время дома появился ассистент режиссера, но я его выгнала, сказав, что в кино сниматься не буду. Потом появился сам режиссер, с родителями чай пил. Говорил, что хочет повезти меня на пробы. Но я категорически отказывалась.
Начались летние каникулы. Помню, были какие-то пробные съемки с выездом за город на маковое поле. Толком осознать, что происходит, в том возрасте было трудно. Рабочим названием картины было "Призвание". На главную роль утвердили другого мальчика, худого и долговязого. Но он заболел и не смог сниматься. Потом на некоторое время киношники пропали.
В августе я жила у бабушки в селе Кенеш. Вдруг за мной приехали родители. Меня временно отдали на попечение в семью Альгимантаса Видугириса. Мы жили в его квартире в 5 микрорайоне неделю или больше. Там во дворах 4-5-этажек и снималась картина. Я была единственной девочкой и самой младшей среди ребят, которые снимались в главных ролях: Кубанычбек Алыбаев, Андрей Сопуев и еще один парень, игравший одноклассника главного героя.
- Вы не боялись кинокамеры?
- Для ребенка процесс съемок, честно говоря, тяжкое испытание. Снимали по три-четыре дубля, и приходилось играть, проговаривать одну и ту же сцену по несколько раз. Мне это казалось довольно нудным занятием. Тем более в жаркий летний день мы были вынуждены стоять при дополнительном искусственном освещении. Огромные прожекторы слепили глаза и грели, как печки.
- Можете вспомнить курьезный случай на съемках?
- Самое курьезное, что по роли я должна была часто плакать, потому что не досталось мороженое, но слезы совсем не текли. Видугирис очень добрый, всегда улыбался. А тут, чтобы выжать из меня слезы для кадра, начинал хмурить брови, запугивать меня: плачь, нехорошая девчонка, я сейчас осу поймаю, она тебя укусит! Но и такие угрозы не помогали вышибить из меня слезу.
В фильме главный герой сажает меня на окрашенную скамейку. Для получения эффекта неожиданности мне не сказали об этом. Скамейку покрасили обыкновенной гуашью, чтобы потом можно было легко отмыть. В момент съемок, когда Очкарик сажает меня на скамейку, я соскочила как ужаленная (краска-то настоящая!). От обиды и неожиданности разрыдалась. Именно этого все ждали. Видугирис радостно приговаривал: "Плачь, плачь!". А камера снимала, снимала...
- Какие отношения сложились у вас на съемочной площадке с другими детьми?
- Особые отношения тогда не сложились, потому что вокруг меня были мальчишки 10-12 лет, которые в этом возрасте презирают девчонок. В то время еще по городу ездили меняльщики - шара-бара. Мальчишки меняли бутылки из-под лимонада на пестрые шарики на резинке. Мне тоже хотелось иметь такой шарик. Но про меня, как сейчас говорят, мелкую, забывали. Я больше играла с собакой, охотничьим спаниелем с длинными ушами по имени Мотя.
После выхода фильма на экран никого из тех детей не видела. Только через много лет, когда поступила в МГУ, встретила в Москве Кубанычбека Алыбаева, который оканчивал Московский автодорожный институт. Какое-то время по-дружески общались, а потом контакты прервались.
- А после этого кино были предложения сниматься от других режиссеров?
- Да, предложения были. В 1973-1974 году пару раз брали на пробы другие режиссеры. Но больше в кино не снималась. Как мне сказали, нужны были другие типажи - девочки с косами, умеющие скакать на коне.
- Как изменилась ваша жизнь после "Очкарика"?
- Не могу сказать, что жизнь особо изменилась. Первое время очень напрягало, что узнавали на улице, незнакомые люди о чем-то меня расспрашивали. Помню, в 1973 году после выхода фильма поехала в пионерлагерь, где очень устала от любопытства и назойливости. Дети - народ беспощадный: заставляли играть сцены из фильма, просили повторить "Птичка ожила!". Посмотрят две девчонки, потом они приведут еще двоих, а те - еще пятерых. И все не просто просили, а требовали зрелища... После таких испытаний я не могла смотреть фильм много лет.
- Не хотели стать актрисой?
- Поначалу. Не столько сама, сколько родственники, одноклассники, знакомые говорили, мол, теперь можешь стать актрисой. Но внутри особого порыва не было. Больше мечтала быть певицей. Хотя особых вокальных данных у меня не было, петь очень любила и сейчас люблю, к ужасу моих близких (смеется).
- Почему вы выбрали профессией именно журналистику?
- С детства много читала. Выросла среди книг, газет, толстых журналов. Когда училась в школе, по мне было видно, что я не математик, не химик. Зато сочинения писала лучше всех в классе. Могу сказать, что и в 1970-е годы не все школьники читали взахлеб, многие даже школьную хрестоматийную программу с трудом одолевали. А я с 12 лет начала читать лучшее из мировой литературы, с 14 лет регулярно читала журнал "Юность", позже - "Иностранную литературу". Заморочек с выбором профессии не было. С 8-го класса хотела стать журналистом, поэтому поступила на филфак. А потом перевелась на журфак МГУ.
- Что мешает, на ваш взгляд, сейчас снимать такие удивительные детские ленты, как "Очкарик"?
- Хочу напомнить, что в советское время были еще другие хорошие детские фильмы, как "Улица космонавтов", "Дорога в Париж". Их редко показывают. А снимать подобное сейчас, наверное, не только денег не хватает, но и сценариев, идей. Детям нужно показывать их жизнь, про то, что им близко. И современным ребятам интересно смотреть истории про таких же ребят, как они сами. Очень жаль, что наши кинематографисты мало думают о детях. Хотя это самый благодарный зритель в нашей стране, ведь кинотеатры в основном посещают дети и подростки.
- Каким запомнился вам режиссер картины Альгимантас Видугирис?
- У меня о нем больше детских воспоминаний. Позже мы встречались несколько раз, но урывками. В моей памяти он остается молодым, солнечным человеком, шутником с добрыми глазами. Он по характеру, как мне кажется, был большим ребенком, непосредственным и жизнерадостным, поэтому у него хорошо получился детский фильм.
Просто удивительно, как можно за неполных сорок шесть минут вместить на экране и тему утверждения среди сверстников, и вопросы детской доброты и жестокости, и редкую для советских картин линию первой любви школьного изгоя к красавице старшекласснице, и примеры непонимания взрослых и детей. И много других разных мыслей (один лишь только эпизод с сомнительной «помощью» бабушке чего стоит!). Тот человек, который создавал сценарий и фильм, в ребятах хорошо разбирался:
– А почему дядя решётку сделал? Почему?..
– Я не знаю…
– Он что волков боится, да? Наверно, он упасть боится, да?
– Это – забор, да?
– Нет, это – просто красиво.
– Я не умею в дочки-матери играть.
– Дурачок, это же очень просто: садись на диван и читай газету.
Здравствуйте уважаемые создатели и посетители сайта. Я бы хотел узнать что за музыка использовалась в фильме. Очень хочется послушать, буду очень благодарен если кто-то даст название етои мелодии.
отзывы
Александр Казакевич,
белорусский писатель, автор проекта и редактор "Однако, жизнь!"
А ведь так все и было - детские площадки, детские представления, мороженное, икарус-гармошка, глобусы на уроке географии... И очень много детей во дворах... И советское детство - наверное самое лучшее в мире. Ничего нет вымышленного в этом фильме.
Девизом этого фильма могут стать слова одного политика: "Хотели, как лучше, получилось, как всегда"
Здравствуйте уважаемые создатели и посетители сайта. Я бы хотел узнать что за музыка использовалась в фильме. Очень хочется послушать, буду очень благодарен если кто-то даст название етои мелодии.
Современным детям этого не понять . Мороженое привозили на мотороллере ....
Фильм добрейший . Время такое было . Современным детям этого не понять .
PS Жалко бабушку, пришлось ей два чемодана назад переть
Мне иногда снятся сны, действие которых происходит в моем родном доме. Каждый человек энергетически привязан к месту, где он родился и вырос. Для кого–то это может быть маленький домик в селе с покосившимся забором, садом, полным аромата цветущего абрикоса, и запахом дыма из трубы самовара. А для меня моя малая родина — старый сталинский дом на бульваре Эркиндик со счастливым числом “семь”.
У этого строения своя история, неповторимая аура. Вкупе с другими оставшимися домами оно придает особый колорит всему району, называемому Дзержинкой.
Мой дед Кубанычбек Маликов с бабушкой Анисой Алиевой и четырьмя детьми вселился в этот дом в 1947 году. В соседнем подъезде много лет прожил со своей семьей классик кыргызской музыки Абдылас Малдыбаев. Из этого двора в последний путь провожали великую балерину Бюбюсару Бейшеналиеву.
Эти стены пережили многие дни рождения, свадьбы и похороны. В их незримом хронометре хранится память о самых разных судьбах, счастливых и печальных.
Где бы я ни жила после 30 лет, проведенных на Дзержинке, все равно туда тянет как магнитом. Благо родители до сих пор обитают там. А мои двое сыновей почти каждую неделю наведываются к ним, чтобы порезвиться, а заодно отведать бабушкиных деликатесов.
Я еще помню то время, когда вдоль аллеи высились ряды тополей. Маленькой девочкой я любила смотреть в окно и слушать шелест их листьев в ветреную погоду или созерцать багровый закат. Иногда летом мне позволяли спать на открытом балконе, где можно было смотреть на звезды и луну, загадывая сокровенное желание.
Мир вокруг дома казался полным зелени, вокруг росло много кустов сирени, весной цвели одуванчики. А трава перед фасадом была такая высокая, что ее можно было косить.
Соседи с первого этажа затеняли свой балкон диким виноградом, и когда я додумалась опустить веревочки сверху, то полдома покрылось зарослями, придавая нашей обители особую прелесть. Во дворе когда–то стояла беседка и имелась песочница для малышей. Но наступление автомобилистов сделало свое дело: часть дворовой территории отошла под гаражи.
Конечно, жизнь не стоит на месте, старое уступает место новому, появляются новые жильцы, которые даже стараются улучшить место обитания: сажают декоративные кусты, сеют газонную траву, пытаются облагородить лоджии.
Но есть люди, смотрящие на этот дом только как на недвижимость: кто–то скупает, перепродает или сдает в аренду квартиры. Таким дельцам не до сантиментов, они все оценивают стоимостью квадратных метров.
Когда я увидела, что произошло с соседним домом напротив — Эркиндик, 9, то, конечно, не могла спать спокойно. Неужели, подумала, такая же участь ждет и мое родовое гнездо, с которым связана чуть ли не вся жизнь?
Мой отец, Бакай Маликов, меня успокоил. Хотя строительная фирма, начавшая возведение нового дома на месте разрушенного “соседа”, имеет здесь офис и скупила три квартиры, разговора о сносе этой “сталинки” вроде не было. Жильцы, недавно прибывшие в этот двор, успели сделать евроремонт в своих апартаментах, и, конечно, их устраивает житье в тихом комфортном центре с видом на бульвар. А старожилы, в основном пенсионеры, не хотят расставаться со своим жилищем. Ведь на деньги, которые могут им предложить, равноценное жилье уже не купишь. А тут и особое место на столичной карте, и память, и чувства.
Папа говорит, что в таком добротном доме, как наш, можно при должном уходе прожить еще не один десяток лет.
28.03. 2008г.
Бермет МАЛИКОВА.
Многие из нас помнят старый, еще черно-белый фильм "Очкарик". Сколько в нем детской непосредственности и искренности, смеха и света, светлой радости и грусти! Художественная короткометражка, автором сценария и режиссером-постановщиком которого является народный артист КР Альгимантас Видугирис, был запущен в производство в 1972 году. С тех пор лента отмечена множеством наград и, по данным Википедии, собрала наибольшее число зрителей и закуплена 43 странами.
В нынешнем году исполнилось 40 лет фильму о неловком и рассеянном мальчишке в смешных очках Кубанычбеке и его маленькой подружке Бермет. По случаю круглой даты ИА "24.kg" решило не только поздравить с юбилеем одну из исполнительниц главной роли, ныне известного журналиста, Бермет Маликову, но и вместе с ней окунуться в приятное прошлое.
- В каком возрасте и как вы попали на съемки фильма "Очкарик"? Это была первая роль?
- Мне было 8 лет, я заканчивала первый класс. На перемене в коридоре СШ №6 я и увидела большого бородатого мужчину, который ходил туда-сюда и как-то странно и очень внимательно разглядывал детей. Я обратила внимание, что незнакомый дядька уж очень подозрительно смотрит. Потом меня вызвали с урока в актовый зал. Там было еще несколько детей и незнакомых людей. Честно говоря, я была довольно робкой. Меня завлекли расспросами, люблю ли петь, танцевать или читать стихи. Деталей не помню. Но еще один бородатый мужчина, как потом выяснилось, оператор-постановщик Константин Орозалиев, начал меня пугать крокодилом, который появится и съест. Такого поворота я не ожидала. Подняла крик, заплакала. Оказывается, именно так, как требовалось. Мне сказали, мол, детка, не бойся, мы тебя в кино будем снимать. А я им в ответ: "Не хочу сниматься в кино, отпустите домой, к маме...".
Меня отпустили, но через некоторое время дома появился ассистент режиссера, но я его выгнала, сказав, что в кино сниматься не буду. Потом появился сам режиссер, с родителями чай пил. Говорил, что хочет повезти меня на пробы. Но я категорически отказывалась.
Начались летние каникулы. Помню, были какие-то пробные съемки с выездом за город на маковое поле. Толком осознать, что происходит, в том возрасте было трудно. Рабочим названием картины было "Призвание". На главную роль утвердили другого мальчика, худого и долговязого. Но он заболел и не смог сниматься. Потом на некоторое время киношники пропали.
В августе я жила у бабушки в селе Кенеш. Вдруг за мной приехали родители. Меня временно отдали на попечение в семью Альгимантаса Видугириса. Мы жили в его квартире в 5 микрорайоне неделю или больше. Там во дворах 4-5-этажек и снималась картина. Я была единственной девочкой и самой младшей среди ребят, которые снимались в главных ролях: Кубанычбек Алыбаев, Андрей Сопуев и еще один парень, игравший одноклассника главного героя.
- Вы не боялись кинокамеры?
- Для ребенка процесс съемок, честно говоря, тяжкое испытание. Снимали по три-четыре дубля, и приходилось играть, проговаривать одну и ту же сцену по несколько раз. Мне это казалось довольно нудным занятием. Тем более в жаркий летний день мы были вынуждены стоять при дополнительном искусственном освещении. Огромные прожекторы слепили глаза и грели, как печки.
- Можете вспомнить курьезный случай на съемках?
- Самое курьезное, что по роли я должна была часто плакать, потому что не досталось мороженое, но слезы совсем не текли. Видугирис очень добрый, всегда улыбался. А тут, чтобы выжать из меня слезы для кадра, начинал хмурить брови, запугивать меня: плачь, нехорошая девчонка, я сейчас осу поймаю, она тебя укусит! Но и такие угрозы не помогали вышибить из меня слезу.
В фильме главный герой сажает меня на окрашенную скамейку. Для получения эффекта неожиданности мне не сказали об этом. Скамейку покрасили обыкновенной гуашью, чтобы потом можно было легко отмыть. В момент съемок, когда Очкарик сажает меня на скамейку, я соскочила как ужаленная (краска-то настоящая!). От обиды и неожиданности разрыдалась. Именно этого все ждали. Видугирис радостно приговаривал: "Плачь, плачь!". А камера снимала, снимала...
- Какие отношения сложились у вас на съемочной площадке с другими детьми?
- Особые отношения тогда не сложились, потому что вокруг меня были мальчишки 10-12 лет, которые в этом возрасте презирают девчонок. В то время еще по городу ездили меняльщики - шара-бара. Мальчишки меняли бутылки из-под лимонада на пестрые шарики на резинке. Мне тоже хотелось иметь такой шарик. Но про меня, как сейчас говорят, мелкую, забывали. Я больше играла с собакой, охотничьим спаниелем с длинными ушами по имени Мотя.
После выхода фильма на экран никого из тех детей не видела. Только через много лет, когда поступила в МГУ, встретила в Москве Кубанычбека Алыбаева, который оканчивал Московский автодорожный институт. Какое-то время по-дружески общались, а потом контакты прервались.
- А после этого кино были предложения сниматься от других режиссеров?
- Да, предложения были. В 1973-1974 году пару раз брали на пробы другие режиссеры. Но больше в кино не снималась. Как мне сказали, нужны были другие типажи - девочки с косами, умеющие скакать на коне.
- Как изменилась ваша жизнь после "Очкарика"?
- Не могу сказать, что жизнь особо изменилась. Первое время очень напрягало, что узнавали на улице, незнакомые люди о чем-то меня расспрашивали. Помню, в 1973 году после выхода фильма поехала в пионерлагерь, где очень устала от любопытства и назойливости. Дети - народ беспощадный: заставляли играть сцены из фильма, просили повторить "Птичка ожила!". Посмотрят две девчонки, потом они приведут еще двоих, а те - еще пятерых. И все не просто просили, а требовали зрелища... После таких испытаний я не могла смотреть фильм много лет.
- Не хотели стать актрисой?
- Поначалу. Не столько сама, сколько родственники, одноклассники, знакомые говорили, мол, теперь можешь стать актрисой. Но внутри особого порыва не было. Больше мечтала быть певицей. Хотя особых вокальных данных у меня не было, петь очень любила и сейчас люблю, к ужасу моих близких (смеется).
- Почему вы выбрали профессией именно журналистику?
- С детства много читала. Выросла среди книг, газет, толстых журналов. Когда училась в школе, по мне было видно, что я не математик, не химик. Зато сочинения писала лучше всех в классе. Могу сказать, что и в 1970-е годы не все школьники читали взахлеб, многие даже школьную хрестоматийную программу с трудом одолевали. А я с 12 лет начала читать лучшее из мировой литературы, с 14 лет регулярно читала журнал "Юность", позже - "Иностранную литературу". Заморочек с выбором профессии не было. С 8-го класса хотела стать журналистом, поэтому поступила на филфак. А потом перевелась на журфак МГУ.
- Что мешает, на ваш взгляд, сейчас снимать такие удивительные детские ленты, как "Очкарик"?
- Хочу напомнить, что в советское время были еще другие хорошие детские фильмы, как "Улица космонавтов", "Дорога в Париж". Их редко показывают. А снимать подобное сейчас, наверное, не только денег не хватает, но и сценариев, идей. Детям нужно показывать их жизнь, про то, что им близко. И современным ребятам интересно смотреть истории про таких же ребят, как они сами. Очень жаль, что наши кинематографисты мало думают о детях. Хотя это самый благодарный зритель в нашей стране, ведь кинотеатры в основном посещают дети и подростки.
- Каким запомнился вам режиссер картины Альгимантас Видугирис?
- У меня о нем больше детских воспоминаний. Позже мы встречались несколько раз, но урывками. В моей памяти он остается молодым, солнечным человеком, шутником с добрыми глазами. Он по характеру, как мне кажется, был большим ребенком, непосредственным и жизнерадостным, поэтому у него хорошо получился детский фильм.
– А почему дядя решётку сделал? Почему?..
– Я не знаю…
– Он что волков боится, да? Наверно, он упасть боится, да?
– Это – забор, да?
– Нет, это – просто красиво.
– Я не умею в дочки-матери играть.
– Дурачок, это же очень просто: садись на диван и читай газету.
Скачала эту ленту и часто её пересматриваю… :)