Для обсуждения картины «Андрей Рублев» 31 мая 1967 года собирается художественный совет «Мосфильма». Тарковский не приходит на обсуждение, ходят слухи, что он заболел.
Из стенограммы заседания Бюро художественного совета киностудии:
В. Н. Сурин (директор "Мосфильма"): По "Андрею Рублеву" были хорошие разговоры и оценки, картина была Комитетом принята, шел разговор, чтобы устранить некоторые эпизоды, которые раздражали в той или иной степени отдельных товарищей... Как мне говорят в Комитете, положение резко изменилось после того, как картина была показана в "Правде" и, помоему, в Союзе кинематографистов. Картина подверглась резкой критике.
После этого картину посмотрели в Центральном Комитете партии (т. Демичев), и у меня есть запись из выступления на собрании работников "Правды" и на идеологической комиссии, где эта картина публично, открыто подверглась довольно резкой критике.
М. И. Ромм: На меня произвело впечатление то, что человек исключительно талантливый и очень умный взял на себя во второй своей картине задачу неслыханной трудности. Это была, повидимому, самоотверженная, очень тяжелая работа, и она во многих местах картины дала действительно блистательные результаты. Назову, например, тот же самый колокол, начало картины и целый ряд других великолепных эпизодов, давно мною не виденных в кинематографии... Считаю картину исключительно интересной.
Ю. Я. Райзман: При всем моем восхищении картиной Тарковского я вижу вещи, которые в ней не вышли. Можно договориться с Тарковским, чтобы он посмотрел, от чего-то, может быть, можно и целесообразно отказаться.
Что же касается концепции, то беда наша, с моей точки зрения, заключается сейчас в том, что почему-то сложилось такое представление, что искусство не является выражением духа народа, а является выражением мыслей "верхушки", прослойки интеллигенции. Потому и получается, что "Рублев" - это не выражение народных чаяний, мыслей, таланта, а как бы оппозиция к народу, вот этой самой интеллигентской верхушки.
Мне думается, что эта концепция, которая проскальзывает в этом документе (к сожалению, не только в этом документе), она глубоко неверна и опять-таки требует серьезного разговора в тех инстанциях, которые могут повлиять на ход, на движение нашего искусства.
("Советский фильм" , 18.VII.1968, № 28)
Но " в инстанциях" вынесли вердикт - "Идейная порочность фильма не вызывает сомнений". Не дойдя до отечественного экрана, фильм, однако, был отправлен за границу. "Совэкспортфильм" продал "Рублева" вместе с еще шестью картинами французскому бизнесмену Алексу Московичу (фирма "ДИС")
В начале апреля 1969 года А.В. Романов приехал в Париж. В советском посольстве был устроен прием, на который были приглашены директор Каннского фестиваля Фавр Лебре и министр культуры Андре Мальро. Когда разговор зашел о грядущем фестивале, министр французской культуры заговорил о Тарковском. - Тарковский ? Ах, да-да. А вы знаете, мы ведь продали его фильм о Рублеве французской фирме "ДИС", так что выставить на фестиваль его никак нельзя. - Ну что ж, - немного подумав, ответил Монро, - тогда давайте попросим фирму "ДИС" предоставить "Андрея Рублева" на внеконкурсный показ…
Началось триумфальное шествие картины по миру. В Канне, после троекратного показа на "бис" фильму Тарковского единодушно присудили престижнейшую премию журналистских симпатий. Вся французская пресса, и левая и правая, называла его шедевром.
Скрывать ленту от нашего зрителя было уже неприлично. В 1972 году она попала на советский экран.