Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Риналь Мухаметов: «Искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня»

интервью >>

На телеканале Россия стартовал сериал «Оптимисты» Алексея Попогребского - драмеди про советских дипломатов, одну из главных ролей в котором сыграл Риналь Мухаметов. С ним мы и решили поговорить в преддверии премьеры.

Встречаемся, разумеется, в Гоголь-центре - здесь уже пять лет Кирилл Серебренников удерживает одну из зон современного российского театра, используя разноплановые навыки, в первую очередь, своих учеников из «Седьмой студии», к которым относится и Риналь Мухаметов. Днем в выходной здесь пусто - только актеры постепенно собираются к репетиции, да бдят администратор и девушка, работающая в театральном кафе. Риналь со всеми здоровается и немного разговаривает, очень непосредственно и заинтересованно. Наша беседа продлится чуть дольше - мы поговорим, разумеется, про «Оптимистов», «Притяжение», режиссера Максима Диденко, аниме, комиксы и российскую фантастику, которая выйдет в прокат в обозримом будущем.


Риналь Мухаметов: «Искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня»

У тебя много проектов, которые сейчас активно обсуждаются, в частности, сериал «Оптимисты». Меня заинтриговало, почему Алексей Попогребский называет троицу главных героев мушкетерами?

Потому что у них есть кодекс чести, потому что три мушкетера – это образ наимощнейшей дружбы, взаимопонимания, которое есть и у наших героев в «Оптимистах». Они друзья, но, как и в «Мушкетерах», каждый из них скрывает что-то личное. Все они рьяно сражаются за светлое будущее, не только свое, но и страны в целом. Действительно, получилось много перекличек с Дюма. Не конкретных, конечно, а образных.

То есть эта аналогия с мушкетерами связана с персонажами, а не описывает ваши актерские взаимоотношения? Я просто подумал, что, может быть, вы все были настолько заинтересованы в работе, что много импровизировали, и эта аналогия родилась из взаимодействия на площадке.

Конечно, это тоже было. Импровизация была, но она исходила из определенного текста, при этом каждый актер приносил в персонажа что-то личное. У нас было много обсуждений, мы очень много предлагали в силу возраста, потому что мы юные - и амбиций у нас куча. Было крайне весело. Я очень рад, что так складывается моя стартовая позиция, с работы с интересными художниками.

Перед интервью с тобой всегда упоминают возраст: 24-летний Риналь Мухаметов, теперь 27-летний. Как ты считаешь, ты все еще молодой актер или уже умеренно молодой? Ты ощущаешь возраст?

Мне кажется, я конкретные цифры никогда не указываю, но журналисты это хотят подчеркнуть, я не знаю, почему. Наверное, я, перечитывая старые интервью, чувствую, что меняюсь. В жизни происходит очень много событий, хороших или не всегда хороших, тебя это начинает перетирать, обтесывать, иногда накаляются нервы, и ты воспринимаешь некоторые ситуации не так спокойно и оптимистично, как раньше. Я немножко расстраиваюсь из-за этого, потому что все-таки люблю смотреть на мир добрым взглядом. Но вот сказать, юный я или нет, не могу. Наверное, недостаточно взрослый. Я развивающийся, к чему-то идущий. Да, наверное, я Риналь, к чему-то идущий.

Просто обычно возраст связан с какими-то психологическими блоками. Человек думает, что либо я слишком стар для этого дерьма, либо еще слишком юн.

Такого у меня нет. Когда я читаю сценарий, я сразу думаю, как бы я это сделал. Даже если там прописан 80-летний дед. Раз мне прислали эту работу, значит, речь тут не о возрасте. Я тут задумался: допустим, проходящие на улице просят у тебя спички, и ты автоматом отвечаешь «я не курю». Но мало ли зачем им спички нужны? Тебя спросили про спички. Тебя не спросили, куришь ты или нет. Так же и здесь. Если тебе предлагают роль, она не касается возраста вообще. Может, это такое кокетство, я его пытаюсь в себе подавить. Когда мне говорят «тебе ведь уже 27», я все равно понимаю, что я еще юный человек. Понятно, что в 27 Лермонтов или Пушкин пережили уже достаточно много. Но я не знаю, стоит ли им завидовать. Наверное, их судьба так сложилась, что они были вынуждены многое успеть к этому возрасту, может быть, это вопрос некоего предопределения. В этой связи я верю, что у меня в жизни будет еще очень много всего. Надеюсь, что перспектива большая, яркая и прекрасная.

Риналь Мухаметов: «Искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня»

Кстати, о Лермонтове. Когда тебя спрашивали про роль мечты, ты говорил, что тебе очень интересен образ Демона. Каково вообще твое отношение с поэтами? Ты играешь в спектакле «Хармс. Мыр», «Пастернак. Сестра моя – жизнь». Есть ли у тебя какой-то поэт, который тебе наиболее близок, такой, чтоб пришел – перечитал, и стало легче?

Я свято и с уважением отношусь к каждому поэту. Мне обидно слышать, когда Есенина или Фета считают второсортными поэтами, например. Мне кажется, это несправедливо. Все поэты по-своему интересны, у каждого была своя правда, которую он пытался донести, поделиться ею. Наверное, больше других мне нравится Лермонтов, потому что он потрясающе говорит о любви. И Пушкин, конечно: у него очень красивые стихи, одухотворенные, они мне очень нравятся. В моих кругах все очень любят Бродского, в нем есть аристократизм. Еще, наверное, мне по душе Маяковский, в его стихах и хлесткость, и гранитный ум, мне это близко. А если о любви – то Лермонтов.

Два твоих спектакля – «Хармс» и «Пастернак» – ставил Максим Диденко. Мне кажется, что ты по навыкам входишь в число тех актеров, которые ему максимально подходят, и пластикой, и телом, и любовью к клоунаде какой-то.

Да, я очень ценю, люблю и болею всем, что делает Максим, я буквально подсел на него, и мне нравится все, что он делает. Я понимаю его. Для меня необходима эксцентрика тела, иначе я просто умру. Я как птичка колибри, которая может умереть, если перестанет махать крыльями. Возможно, кому-то это покажется наигрышем, но это моя правда жизни. Максим меня не останавливает. Мы сошлись легко, не сговариваясь, и за это большое спасибо моему мастеру Кириллу Семеновичу Серебренникову, который нас познакомил. Он понимал мои огромные смятения по отношению у театру. Я себя там не находил, был потерян и говорил: "Кирилл Семенович, я не понимаю, что делать, я себе здесь не интересен". Он меня услышал, это огромное счастье, когда мастер тебя слышит. И он меня познакомил с Максимом, просто позвонил мне и сказал, что есть один очень интересный парень. Так что огромное ему спасибо, это знакомство вдохнуло в меня жизнь.

У вас пока два совместных спектакля?

Планируется еще. Не буду пока рассказывать, что за материал, но это будет интересно.

Диденко экспериментирует в последнее время, недавно он поставил иммерсивный спектакль «Черный русский», тебе интересно было бы в таком жанре поработать?

Пока, мне кажется, это еще необузданный жанр.

Мне кажется, что там просто открывается такое большое количество возможностей, что можно потеряться.

Да, мы еще не умеем пока. Как будто там слишком много лошадиных сил, и не удерживаем мы пока этот транспорт. Видимо, надо с большим усилием к этому жанру подходить. Очень тонкая штука. То ты близко к зрителю, то отдален, и актерам там нужно дышать всем вместе. Пока я не хотел бы в этом участвовать, для меня это больше документальная история. А я предпочитаю небесное, что ли, существование – когда зритель садится и замирает в ожидании. Мне нравится больше играть перед зрителем, а не быть со зрителем на равных в одном пространстве. Мне нравится то, что делает Джеймс Тьерри, Роберт Уилсон, Полунин, он вроде бы тоже взаимодействует со зрителем, но когда он входит в зал, для зрителя это катарсис, он понимает, что к нему входит нечто, что-то неземное. Это ощущение мне нравится.

То есть не хочется быть частью механизма, а хочется нести свет?

Да, искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня.

Риналь Мухаметов: «Искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня»

Если инопланетное, то тогда перейдем к «Притяжению». В фильме играет несколько актеров из Гоголь-центра. Получается, что это один из первых больших фильмов, в котором современному зрителю открывается поколение молодых театральных актеров. В частности, из «Седьмой студии». У них уже есть большой опыт, интересные спектакли, а в кино они только начинают. Нет ли у тебя ощущение, что кино в этом плане у нас несколько запаздывает, отстает от театра?

Я скажу, почему так кажется. Не хочу только обидеть никого из зрителей, из ваших читателей. Может быть, если бы я рассказывал лично, они бы меня лучше поняли. В интервью слова актера всегда немного кажутся пафосными, даже мои знакомые говорят, что мои высказывания выглядят как «звездные» и обижаются. Я не хочу, чтобы так было. Так вот, мне кажется, что обозначенная проблема – это проблема нашего поколения, которое запаздывает. Не кино запаздывает, а люди, зрители. Они сами так хотят: слушать плохую музыку, смотреть плохое кино. Они не дают возможности развиваться актерам, при этом говорят: «Почему они не такие, как в Европе?». Потому что вы поддерживаете такое кино, в котором актер просто ходит и говорит или шутит непристойно. Это не актерство. Даже одно время был фетиш, и якобы пошел слух, что актерские навыки никому не нужны, интереснее просто человек с улицы, давайте пользоваться его фактурой. Но человек с улицы ничего не умеет и ничем, кроме своей фактуры, не владеет. Искусство кино и театра для меня в тот момент начало гибнуть. Я испугался. Потому что для меня актер – это не просто ходячая голова, это думающее, живое существо, которое умеет многое и обладает многими перспективами. Я недавно посмотрел передачу про Жана-Поля Бельмондо. Колоссальный человек, он даже в зрелом возрасте скачет в театре, он без этого не может. Я за это. А молодое поколение, которое поддерживает низкосортное кино… Снимается кино ведь для него. И это проблема не молодых актеров. Если зритель дружно скажет «Нам нужно хорошее кино», его начнут делать.

То есть главное, чтобы зритель рублем голосовал за хорошее, а не за плохое.

Конечно. И это касается не только мейнстрима, но и авторского кино тоже. Многие делают фильм как личное высказывание, но не вкладывают никакого художественного смысла. Это довольно частая история в авторском кино. Должна быть жизнь, каждое движение, каждое действие должно быть наполнено смыслом, каждый образ должен дышать правдой. Но это не всем интересно.

Мне кажется, в тот момент, когда в кино начали привлекать непрофессионалов, был поворот к документальности, это было просто интересной фактурой.

Я в свое время убежал от документальности. Мне документальность не интересна вообще. Она меня пугает. Не то чтобы я бегу от правды, но мне становится очень неприятно и плохо, когда ничего, кроме нее нет. Я все-таки за то, чтобы зритель верил, что он имеет право на что-то хорошее и светлое.

Какие ориентиры у тебя относительно того, что такое хорошо? Я знаю, что ты поклонник Хаяо Миядзаки. Что еще формирует у тебя представления о прекрасном «антидокументальном» мире? Хотя у Миядзаки довольно мощная документальная фактура, он только убирает ее на дальний план, и она не отсвечивает.

Он просто подходит к ней художественно. Я ведь тоже вижу правду сегодняшнего дня. Но мы должны быть выше этого, должны жить друг для друга, а не для двух «дядек», которые между собой не могут что-то поделить. Миядзаки именно об этом – что мы должны жить друг для друга, что самое ценное, что в нашей жизни есть – это мы. Может быть, если мы это поймем, перестанут идти войны. Я не верю в то, что для того, чтобы выживать, мы должны друг друга уничтожать. Это неправильно. Это придумали очень хитрые странные люди. А мы должны ценить друг друга.

Идея сохранения жизни через смерть довольно сомнительная.

Очень. Но тенденция такая есть. Или вот люди идут заниматься спортом – я не против спорта, я люблю, когда люди создают красоту, акробатику, которая не причиняет тебе боли, а дает радость, восхищение, - но есть люди, которые идут заниматься спортом, чтобы причинять другим боль. Они думают: «Я стану чувствовать себя комфортно, если я буду сильнее кого-то». То есть они идут делать из себя машину для убийства. Я не про профессиональный спорт говорю, он тоже часть искусства. Но когда агрессия выливается в быту, при этом выдается за что-то важное, для меня это дебилизм.

Риналь Мухаметов: «Искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня»

В каждом человеке есть определенное количество агрессии, она накапливается, выплескивается. Чем ты это купируешь? Какие яркие феномены, личности помогают тебе жить?

Не хочу это подчеркивать, потому что только ленивый не написал о моем заикании, но у меня из-за него был период в жизни, когда я мог возненавидеть весь род людской. У меня были все шансы стать маньяком, тем человеком, который пойдет уничтожать людей. Но я понял, что есть другие люди, которые тебя по-настоящему любят и ценят, несмотря ни на что. И я понял, что надо учиться любить людей. Не все подонки, и нельзя из-за двух-трех человек ненавидеть всех остальных. Я это понял давно-давно-давно. И у меня сейчас не возникает проблемы с агрессией. Думаю, что жизнь нужно ценить, в ней и так происходит много всего нехорошего: болезни, природные катаклизмы, ну куда еще больше? Войны устраивать? Создавать оружие?

Возвращаясь к «Оптимистам»: в них вся социальная тема тоже вынесена на периферию.

Это меня и цепляло, потому что герои там, несмотря на присутствие политики, – люди жизни. Они пытаются сделать жизнь ярче, пытаются повлиять на тех, кто держит руль, чтобы те повернули его в правильную сторону.

Изменилось ли твое отношение к этому периоду, к 60-ым, во время подготовки к проекту? Может, были какие-то неожиданные сломы стереотипов?

Наверное, в каждом времени есть свои светлые и яркие пятна, хотя мне так сложно сказать про 90-е годы. В 60-е годы произошел явный прорыв поэтических душ, и многие существовали поэзией и стихами, и они больше ценили жизнь, чем предыдущее, военное поколение. Это был новый виток, новая жизнь, вроде бы все только-только начало вставать на свои места, работали заводы, стали выпускать машины, что-то появилось свое, то, что люди ценили. Это меня восхищало в том периоде. И люди хотели работать, стремились получить профессию и принести другим благо. И государство ценило их, например, слесарям давали квартиры. Люди жили, а не выживали.

Сейчас в России появляются разные фантастические фильмы с нормальным бюджетом, вышло «Притяжение», закончились съемки «Эбигейл».

Что касается успеха «Притяжения» - это заслуга огромной командной работы. Хотя бюджет «Притяжения» по сравнению с другими фильмами небольшой, еле-еле 400 миллионов рублей. Для фантастического кино это смешная сумма. Но сейчас уже пишется вторая часть, туда будет вложено гораздо больше, и я надеюсь на гораздо лучший результат, на более качественное и более масштабное кино. Я вообще рад, что этот жанр развивается, это мне близко, моя стезя.

Можешь немного рассказать про «Эбигейл», потому что пока про него мало что понятно.

Это сказка и для взрослых, и для детей, с интересным подтекстом. Есть мир волшебников как неких художников жизни, которых начали порабощать серые люди с другими взглядами. Они пришли к власти и поняли, что эти волшебники мешают осуществлению их мерзких целей, слишком в яркие краски раскрашивают мир. И они начали их теснить.

У тебя там яркий грим и зеленые волосы…

Да. Я борюсь со злыми людьми, а играю я немого создателя фантастического оружия. Грубо говоря, я создатель волшебных палочек.

Если персонаж немой, получается, это пластическая роль?

Да, абсолютно. Роль очень маленькая, но интересная. И она будет заметная. Фильм будет англоязычным, а с языком у меня пока не очень, и мой друг Александр Богуславский, который писал сценарий, придумал для меня такую роль. Он очень хотел, чтобы я с ним работал, и я был тоже этому рад. Вообще, я бы сыграл еще немого героя, мне кажется, это так интересно. Мне вообще нравится играть особенных людей. Не люблю слово «больные». Именно что «особенные». С непохожим восприятием жизни. Они гораздо свободнее, нежели те, которые стремятся соответствовать жизненным стандартам.

Риналь Мухаметов: «Искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня»

У тебя запланированы еще два фантастических проекта, не знаю, насколько там большие роли. Это «Кома» и «Икария».

В «Коме» главная роль, в «Икарии» нет. Я надеюсь, все получится с «Комой», потому что очень интересная идея. Мы вместе с режиссером Никитой Аргуновым – это его дебют - все задумали. В фильме будет сделан полностью компьютерный мир, и это дико интересно, и смыслы там очень тонкие. Надеюсь, получится их сделать.

То есть все будет на зеленом экране сниматься?

Там была натура, мы все снимали в поле, но потом все будет дорисовываться, и это будет дико красиво. Это такая «Меланхолия», только фантастическая. Антиутопия с яркими эмоциями. Я играю архитектора-неудачника, там будет использоваться моя специфика заикания, ее теперь стали использовать в кино - в «Оптимистах» это тоже будет, и я этому безумно радуюсь. В «Коме» есть и стрелялки-перестрелки, но мысль там глубже. И в «Икарии» тоже интересные вещи, но «Икария» - это больше философия, она не такая, как «Притяжение» и «Кома». Явор (Гырдев, режиссер «Икарии» - прим. ред.) относится к жизни довольно сухо. Он атеист, я верующий, и мы с ним постоянно находимся на улыбчивой дистанции. Он взял меня на роль парня, который оптимистично относится к жизни. А сам Явор – он про моральные устои, и у него очень твердая позиция.

Я брал у него интервью, он по-моему очень четко понимает, что хочет.

Поэтому это должно получиться очень интересно. Он прямо болеет своим проектом, это достойно уважения.

Аргунов, если я не путаю, делал спецэффекты для «Защитников» Сарика Андреасяна. А «Защитники» - это условно российские комиксы, и я знаю, что ты хорошо относишься к комиксам.

Хорошо отношусь, но комиксы требуют денег. Это видно по «Защитникам».

Но там проблема не только в деньгах, там люди не понимают концепцию самого комикса.

Да, уровень подготовки должен быть другой. У меня и к себе постоянно схожие претензии. Недостаточно просто говорить текст. Тело тоже должно разговаривать. Когда я вижу, что Защитник пытается донести какую-то мысль, просто проговаривая текст, мне становится не по себе. Защитники – люди извне, они иные. В общем, не самый удачный пример – «Защитники».

Да просто это удобный мостик от Аргунова к комиксам.

Для меня самая крутая позиция в комиксах – это «Стражи Галактики». Потому что DC с «Отрядом самоубийц» - это, конечно, полный провал. Так нельзя. Так что даже там они не всегда понимают, хотя казалось бы…

Как и где произошло твое знакомство с комиксами?

С раннего возраста. С детского сада. Потому что в комиксах было не очень много текста, и их удобнее было читать, к тому же в них очень четкие и яркие жесты. И они с одной стороны эпичные, с другой - смешные. И я четко улавливал интонации и понимал, как герои это произносят. Моя фантазия уже тогда была хорошо развита.

Риналь Мухаметов: «Искусство – это что-то космическое, что-то инопланетное для меня»

Есть ли у тебя любимый автор? Увлекательность комикса зависит от авторов, как качество кино от режиссера.

Наверное, я бы не связывал это с комиксами. Да и вообще, я человек, который не имеет кумиров. Я отношусь к людям, как к коллегам, к товарищам, и каждый мне дает что-то свое. Но в литературе мне больше импонирует «Илиада», Данте, Кун (автор «Мифов Древней Греции» - прим. ред.), который описывает подземное царство Аида. Если комиксы мы еще хоть как-то понимаем, как сделать, то за эти вещи просто страшно браться. Хотя был сделан фильм «Троя», но я не считаю его феерией. А в кино для меня идеалом всегда были мультфильмы и аниме. И от «Трансформеров», которых все обливают грязью, я тащусь до сих пор.

Какой топ-3 твоих любимых мультфильмов, кроме Миядзаки?

Последнее время я плотно сижу на «Времени приключений» и «Дяде Деде». Жена меня не всегда понимает, но я сижу и смотрю, и мне дико нравится. «Южный парк» у меня не пошел, потому что он все-таки политизированный, я понял, что все, что связано с политикой, меня вообще не трогает. И есть потрясающий мульт… (Пауза. Напевает «Я не отсюда, я из другой вселенной», ищет название в телефоне)

А это не «Стар против сил зла»?

Вот! Я сейчас сижу на этих штуках и советую всем. Из сериалов – «Молодой Папа» с Джудом Лоу. Все люди там немного летают над землей. Это меня восхищает. И каждая фраза – это готовая цитата.

Там есть и соррентиновская ирония, он проговаривает важные вещи, одновременно с усмешкой, с фигой в кармане.

Вот я за такое кино. Когда у тебя есть сарказм, в первую очередь, по отношению к себе. Это очень важно. Это дает тебе возможность не обижаться на жизнь и на людей. Счастлив тот человек, у кого это есть. У меня есть.

Подписаться на рассылку новостей
Поиск по меткам

обсуждение >>

№ 4
Не сотвори себе кумира   30.05.2017 - 18:40
Мне очень понравилось что он защитил Есенина и Фета это великие поэты! читать далее>>
№ 3
Евгения Вячеславовна Н. (Старый Оскол)   29.04.2017 - 17:20
Какое славное интервью :) Влюбилась в Риналя :) Снова :) Я ж теперь не смогу из головы выбросить мысль о нём и о "Демоне". За Фета - низкий поклон. читать далее>>
№ 2
Янн (Зеленоград)   25.04.2017 - 17:40
... Кстати, тоже подумала о нем , как о Вронском, когда прочитала - ему уже 27 . Но , боюсь, это будет именно мальчик - офицер при практически любой актрисе- Анне под 30 . Будет выглядеть как соблазнение... читать далее>>
№ 1
Алёна-86 (москва)   25.04.2017 - 16:59
Солнечный человек... Имела когда-то счастье личного общения с этим Артистом, который , действительно, может сыграть всё и всех. Удивляют его необыкновенная способность к перевоплощению, пластичность,... читать далее>>
Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники

Афиша кино >>

драма
Россия, 2017
комедия, приключения, семейное кино
США, 2017
комедия, семейное кино
Россия, 2017
драма, мистика, научная фантастика, триллер
США, 2017
комедия
Италия, 2017
боевик
Болгария, 2017
комедия, мелодрама
Россия, 2016
все фильмы в прокате >>